Назад

Салават Юзеев: В Татарстане мы не только строим паровоз, но и прокладываем каждый раз рельсы

Инициатива Татарометражки
Собрано 1 317,94 РУБ
Цель 1 701 000 РУБ
Творчество

Обсуждение географического происхождения пельменей под виолончель, острая схватка киллера с жертвой, вооружённой канцелярским ножом, трогательная история любви театрального актёра к буфетчице, перипетии семейной жизни мужа и четырёх жён… «Татарометражки» поражают зрителей не только искромётным юмором, но и разнообразием ситуаций, в которых обыгрываются зачастую сюрреалистичные сюжеты.

Режиссёр-постановщик шести короткометражных картин на татарском языке, объединённых под названием «Татарометражки», Салават Юзеев является одним из самых самобытных кинодеятелей Республики. Известный, прежде всего, как автор фестивального кино, которое порой порождает острые общественные дискуссии, он в последнее время обращается к жанру комедии, даже с ним умудряясь попадать на фестивали и удостаиваться на них самых лестных оценок признанных мастеров кинематографического искусства. 

Фото Роман Никифоров
Источник: http://islam-portal.ru

- Вы не могли бы рассказать, на кого учились? Как вы пришли в кино?

- Я учился на факультете ВМК Казанского университета. Не жалею, что окончил его. Я достаточно продолжительный период времени (лет 10-15) работал программистом, то есть трудился по специальности. И с различными интервалами к этой деятельности возвращался, потому что была в этом необходимость. Одновременно я всегда пытался жить творческой жизнью. Во времена моей молодости возможностей для самовыражения через кино не было. Только очень небольшая группа людей была близка к камере. Такого доступа к технике, как сейчас, тогда, конечно, не было. Однако я старался жить творческой жизнью в других направлениях. Например, писал стихи, как многие делают это в молодости.

Я совершенно случайно оказался на телевидении. Подвозил как-то своего знакомого, который ехал на работу в одну из телекомпаний. Он занимался там написанием текстов для передач. Когда мы добрались до здания телекомпании, к нам вышел режиссёр, начал давать указания моему знакомому и сказал, чтобы к определённому числу задание было подготовлено. При этом он попросил контактные данные. Почему-то мои тоже попросил, хотя я как шофёр рядом просто стоял. Я дал свои контакты… А потом мне начали звонить и требовать тексты! Вот так я и оказался на телевидении. Сначала занимался написанием текстов для передач, сценариев. Постепенно стал и режиссёром. Это, кстати, тоже произошло совершенно случайно. Однажды один режиссёр, который готовил передачу, поссорился с руководством, бросил ключи, попутно заявив, что ноги его больше здесь не будет. Мне пришлось его заменить. Оказалось, что я не хуже него справляюсь. В принципе, так дальше и пошло. 

Потом, со временем из телевидения перешёл в кинематограф. Если бы не было цифровых технологий, я бы не смог перейти в эту сферу. Там была какая-то закрытая каста людей, которые туда неизвестно как попадали. Стороннему человеку туда попасть было невозможно. Однако тогда появились цифровые технологии, и это сыграло нам на руку. Мы, как самозванцы, могли где угодно появиться и сказать: «Вот мы сделаем кино». Люди ведь не разбирались в технологиях, а в этом было наше преимущество. Первый наш фильм назывался «Не уйдём». Он длился 70 минут. Это достаточно много для документального кино. Однако его сразу взяли в программу первого по счёту кинофестиваля «Золотой минбар». Это было 12 лет назад. В 2007 году мы решили снять игровой фильм о Габдулле Тукае – «121». Тогда мы авантюрно бросились в бой. У нас в бюджете было всего 100 тысяч рублей. А мы пригласили лучших камаловских актёров. Композитор Радик Салимов писал музыку, звукорежиссёром выступил Игорь Сиденко. Мы его тоже как бы авантюрно пригласили, но теперь без него не обходится ни один проект. Фильм «121» оказался интересным для публики. Нам удалось нестандартно раскрыть тему. Фильм был на татарском языке, при этом он получил гран-при в Египте. С тех пор так и пошло. 

- Отсутствие специализированного образования как-то сказывается на вашей деятельности?

- Сказывается, да. Если посмотреть на биографии известных режиссёров, обязательно найдётся какой-то учитель. Например, Федерико Феллини работал у другого режиссёра ассистентом. Сколько же знаний он получал, присутствуя на съёмочной площадке?! Все известные режиссёры работали либо ассистентами, либо в команде других известных режиссёров. У нас такой возможности не было, так как у нас в Татарстане кино не было. Естественно, это оказывает влияние на работу.  В советское время разве что во ВГИКе люди могли смотреть мировой кинематограф, который остальным был недоступен из-за железного занавеса, и учиться на шедеврах. В эпоху Интернета теперь и мы всё это можем смотреть. Мы занимаемся самообучением. В этом, конечно, больше минусов, но есть и плюсы, потому что мы совершенно не заморачиваемся, когда берёмся делать что-то, и идём к цели интуитивно. Ситуация в Татарстане такая, что мы не только строим паровоз, чтобы ехать вперёд, но при этом ещё и прокладываем каждый раз рельсы. 


- А тяжело было перейти из документального в игровое кино?

-  Достаточно тяжело. По-моему, Альберт Эйнштейн сказал, что открытия совершают дилетанты. Их ведь ничего не волнует. Они малообразованные (смеётся). Они совершенно не знают, что это на самом деле тяжело. Они просто берутся и делают. Также, видимо, и с нами получилось - со мной и с теми, кто рядом был. Мы просто взялись и сделали. Это была первая работа – «121». Мы посчитали, что надо сделать именно так, а не иначе. И, собственно, сделали. 

- Как возник проект «Татарометражки»? Почему выбор пал на комедийный жанр?

- Про нашу творческую группу устоялось мнение, что мы снимаем фестивальное, артхаусное кино. Поэтому мы решили сделать так, чтобы все смотрели. Мы идею очень долго вынашивали. Решили в итоге сделать комедию. Почему комедия? Во-первых, комедия – это самый востребованный жанр. Везде, скажем, в театрах, если им приносишь сценарий, они спрашивают с некоторой надеждой: «Комедию принёс, да?». Если спектакль будет комедийный, то зритель будет на него ходить. Комедия в кинематографических и театральных рейтингах всегда на первых местах. Во-вторых, Туфан Миннуллин как-то сказал, что, если встретились два татарина, это уже театр, комедия. Татарскому народу свойственна театральность и сопряжённая с ней эмоциональность. Поэтому мы решили использовать эту черту ментальности, постарались вместить её в наши задумки. 

В итоге собралась группа людей, которые, как предполагалось, будут принимать участие в проекте. Мы и Ильдара Ягафарова, и Мансура Гилязова привлекли. Рассчитывали, что будет сразу несколько режиссёров и сценаристов. Однако пока процесс поиска необходимых ресурсов идёт медленно, поэтому я выступаю один в качестве режиссёра. Привлекли в качестве сценариста Ркаиля Зайдуллу. Он среди нас самый кондовый татарин (смеётся). В нём совершенно татарское нутро. После того, как мы выпустили первые три «татарометражки», Радик Бариев, входивший в нашу инициативную группу, говорит: «А что будет, если вдруг всё выйдет несмешным?». Начали показывать. Оказалось, что людям смешно, им это нравится! Мы же изначально решили, что будем не для фестивалей снимать, а для людей. Но оказалось, что и для фестивалей наши «татарометражки» пригодны. Одна из них – «Хлопнул дверью и ушёл» - была взята сразу на несколько фестивалей. Она даже победила в конкурсах в Казани и Уфе. Ильдусу Габдрахманову дали приз за лучшую мужскую роль. Обычно этого удостаиваются за полный метр, а нам дали за короткий. Председатель жюри Международного фестиваля мусульманского кино, наш оскароносный режиссёр Владимир Меньшов сказал организаторам фестиваля, что он ничего лучше нашей «татарометражки» в жанре комедии в России не видел и поздравляет, что у нас есть такие ребята. Сейчас большой интерес начало вызывать региональное и национальное кино. Видимо, Москва сейчас начинает себя изживать. У нас же весь кинематограф, к глубокому сожалению, в Москве. Там уже свежего духа не хватает, может быть. Национальный и региональный кинематограф начинает о себе заявлять. В нём видят перспективы, многие фильмы из регионов выстреливают, например, якутские, бурятские. Сейчас создана программа национальных фильмов, её прокатывают по городам России. Наша одна «татарометражка» попала в эту программу. Мы в некотором роде представляем весь татарский кинематограф в этих программах. А там довольно сильные программы. Например, в Ижевске были представлены фильм призёра Венецианского фестиваля Алексея Федорченко «Небесные жёны луговых мари», незаконченная работа Алексея Балабанова «Река», бурятская картина «Степные игры».

- Вы сказали, что интерес со стороны Москвы появился к регионам, национальному кинематографу…

-  Нет, не со стороны Москвы. Москве интересно только, чтобы там работал кинематограф, чтобы все деньги у них оставались. Все деньги, которые выделяются на кинематограф остаются там. Они никому не дают больше, делят внутри себя. Это очень несправедливо. Это болтовня о толерантности, на самом деле её нет. Основная мотивация какая? Они говорят, что там лучше кино снимается. Но в Москве, скажем, выпускается 100 кинофильмов, из них только 5-6 хороших. Остальные хуже того, что производится в национальных республиках. Не лучше это точно. Но в национальных республиках производится всего один фильм в год. 

- А в самой Казани интерес к национальному кино есть?

- Есть, конечно. Просто у нас система проката не выстроена. Есть структуры «Татаркино», но эта организация больше занимается прокатом в районах. У них есть своя сеть кинотеатров и один кинотеатр «Мир». Но необходимо, чтобы татарстанские фильмы прокатывались по всему Татарстану. Для этого нужна какая-то система. Но, с другой стороны, пока фильмов для этого не так много. Вместе с тем радует реакция зрителей на наши «татарометражки». Мы ездили на показы, которые организовывало министерство культуры Татарстана, чтобы понаблюдать за реакцией зрителей. А реагируют они на ура! Люди смеются, хохочут даже. Если будет выстроена грамотная система функционирования татарстанского кинематографа, которая решит также вопросы, связанные с прокатом, народ будет больше ходить на свои фильмы, чем на московское или голливудское кино. 


- Если в Якутии бум местного кино, то почему бы не перенять их опыт?

- Я неплохо осведомлён о ситуации в якутском кино, знаком с местными режиссёрами, бывал в Якутии и со своим фильмом «Курбан-роман». В Якутии уже давно идёт этот подъём и интерес к своему кино. Дело в том, что этот регион очень далеко расположен от Москвы. В Казани народ гораздо более европейский, практически такой же, как в Москве. Если люди будут выбирать между Тарантино и местным фильмом, то большинство выберет Тарантино. В Якутии люди находятся на отдалении от Европы, они идут на то, что снято именно там. На самом деле можно множество причин найти, почему так происходит.  Я разговаривал с местными режиссёрами. Один говорит, что в Якутии очень холодно. В мороз людям некуда деваться, вот они и идут в кино. Другой говорит, что все просто заразились болезнью кино и так далее… Я бы в этих дискуссиях о буме кинематографа в Якутии не забывал о вопросе окупаемости. В Якутии снимают очень дешёвое кино. Скажем, за 100 тысяч рублей. Эти затраты можно окупить. Но когда речь идёт о чём-то более серьёзном, то здесь возникает проблема. Вообще, по правде говоря, окупить фильм в практике продюсеров – это иметь 600 копий фильма. Если мы будем равняться на этот показатель, то для его достижения, допустим, одного Татарстана или той же Якутии мало. Нужно, чтобы по России шёл прокат. В Якутии говорят о самоокупаемости, но на самом деле это не так. Это все достигается за счёт экономии. Там всё держится на энтузиазме. 

- Кроме проката, какие еще есть проблемы у татарстанского кинематографа?

-  Все называют проблему недостатка финансирования. Это естественно. Она всегда присутствует. Прокат и финансирование – это две основные проблемы. Такие моменты, как квалификация режиссёров, уровень сценаристов, талант актёров я обсуждать не буду. Потому что я вынужден буду судить своих коллег, собратьев. 

- Среди героев «Татарометражек» есть прототипы из жизни?

- Естественно, многие ситуации берутся из жизни. В «Четырёх женах», так или иначе, присутствуют какие-то моменты конфликтов, которые могут с одной женой произойти, а там разложено на четыре. Сюжет фильма «Любовь до гроба» основан на реальной истории. В одном из татарских театров художник театра женился на буфетчице. У них сейчас совершенно счастливая совместная жизнь. Я подумал, что, возможно, их история могла разворачиваться так, как показано в «татарометражке». Я могу рассказать про случай, который со мной произошёл. Я как-то зашёл в небольшой магазин, расположенный в подвале. Я купил там яйца, продавщица всё нахваливала их, говорила, что они очень свежие. На самом деле это была неправда – яйца оказались испорченными. У меня после этого в голове целая история возникла, которая воплотилась в сценарий. Значит, приходит человек в магазин. Ему продают несвежие яйца. Не зная об этом, он уходит домой. Далее он приходит в этот магазин снова, а продавщица опять продаёт ему несвежие яйца. Подружка продавщицы говорит ей: «Он дурак что ли? Снова пришёл за такими яйцами». Другая подружка, которая как раз читает кодекс самурая, говорит, что, согласно этому кодексу, человек, обманувший тебя один раз, должен быть прощён. Если человек обманул во второй раз, то его нужно убить. Возникает резонный вопрос: а что если этот обманутый человек - самурай? Так и выходит. Приходит этот мужчина, одетый в самурайскую форму, с мечом в руках. Первым делом он разрубает тыкву, которая стоит на входе. Все эти женщины в беспамятстве бегут. 


- Сколько примерно идёт процесс съёмок «татарометражек»? И есть ли уже сценарий для нового сезона?

- Мы снимаем очень дешево, стараемся всё сделать за один подход. Если мы будем каждую снимать отдельно, то это будет ужасно дорого. Мы очень экономим деньги, стремясь выжать из появившейся возможности максимум. Мы берём всю необходимую технику, собираемся всей группой, чётко прописываем план, готовим все площадки, соблюдаем график и за неделю снимаем три «татарометражки». Это очень компактный график. Но по-другому нельзя, иначе мы не умещаемся в бюджет. 

Сейчас по плану мы хотели бы снять очередную «татарометражку» под названием «Цветок папоротника» по сценарию Ркаиля Зайдуллы. Её хронометраж будет подлиннее – 26 минут. Это совершенно «деревенский» комедийный сценарий. Но комедия эта и о серьёзных вещах рассказывает. Действия фильма «Цветок папоротника» происходят в деревне. Туда приезжает профессор читать пафосную лекцию по истории, приуроченную к очередной годовщине Куликовской битвы. Вся деревня приходить слушать эту лекцию – и молодёжь и старые. Но у каждого свои бзики. Один пришёл концерт послушать, другой - кино смотреть. Молодёжь вообще пиво пьёт. Дальше события разворачиваются достаточно интересно.

У нас есть задумка – поработать с народными татарскими театрами. Мы хотим среди деревенских жителей найти исполнителей. Деревенские жители – это замечательные зрители. Когда мы показывали «татарометражки» в одной из деревень, там такой хохот стоял. Я в жизни такого не слышал. Зал просто сотрясался. Однако жители деревень – это ведь ещё и прекрасные артисты, в них есть та самая эмоциональность и артистичность, о которой я ранее говорил. 

Люди, которые смотрят наше кино, пытаются сравнивать его с чем-то. Было что-то похожее или нет? Один критик сказал, что найден очень интересный жанр. Жанр, в котором присутствует
комедия, лёгкий стёб, отчасти хулиганство. Кто-то находит в этом сходство с грузинскими короткометражками советской эпохи. Но нас не обижает это сравнение. Грузинские короткометражки советского периода – это шедевры. Лучше короткометражек я лично не видел. Как-то один очень уважаемый мною человек сказал: «Я «татарометражки» смотрю с удовольствием и пересматриваю так, как смотрят советские фильмы». Вот такое мнение стоит очень дорого.